Сайт Мамонова Сергея



Моя армия

В мае 2007 года меня призвали в ряды вооруженных сил Российской Федерации. К тому моменту я уже окончил институт и успел поработать полгода по специальности. Службе в армии я не сопротивлялся. Прошел медицинскую комиссию и был признан годным к несению военной службы.

25 мая 2007 в 6:30 утра от военкомата г. Орск две "Газели" с призывниками поехали в Оренбург. В одной из них был я. Хорошо помню свои ощущения в тот момент. Мне не было страшно или грустно. Даже наоборот, у меня было приподнятое настроение и я ощущал, что начинается новый и важный виток моей жизни. Все проблемы, которые были, остались там, у военкомата, и гори оно все огнем, может, я останусь там...


Я - призывник!

Время пролетело мгновенно в размышлениях о том, что будет, что меня ожидает, что я даже не заметил, как мы приехали в Оренбург, на областной сборочный пункт (ОСП).

На ОСП я провел 5 дней в ожидании покупателя. Кормили нас отвратительно, а мы кормили огромных комаров, которые утихали только к полудню, когда солнце выходило высоко. Днем было жарко, а ночью - душно.

И вот, наконец, 29 мая мы узнаем, что попали в ВВС, на центральный узел связи. 30-го в 4 утра подъем, собираемся и едем на поезд Орск-Москва. На перроне родные, друзья и подруги. Фотографируются, прощаются, немножко выпивают украдкой.

Как сейчас помню, наше место было возле туалета. Так как стояла жара, то мы бегали постоянно в туалет, чтобы освежиться водой. А нас было 12 человек, поэтому туалет был постоянно занят, особенно по утрам. В поезде же мы решили избавиться от денег, а то мало ли, куда попадем. Не хотелось бы отдавать их "дедушкам" или "шакалам".

Добравшись до Москвы, мы пересели на электричку и доехали до станции Быково. Там нас забрал военный грузовик, и мы ехали в душной будке без окон и почти в темноте до пос. РАОС.


В курилке с тремя сержантами!

Когда мы прибыли на место и вышли из будки машины, первое, что почувствовали, это свежий лесной воздух. Место, куда нас привезли, было похоже на детский оздоровительный лагерь: такие же корпуса и асфальтные дорожки к ним.

Нас отвели в один из корпусов, раздели до гола и осмотрели. Спросили, кто какими болячками страдает и забрали лишние личные вещи. Особенно жалко было набор из ножа и ложки, который мы получили на ОСП. После этого я их больше не видел.

Мы, оренбургские, приехали на три дня раньше, чем планировалось, поэтому эти три дня мы валяли дуру в ожидании остального молодого пополнения. Но уже через 3 дня приехали призывники из Екатеринбурга, и начались армейские будни: подъем, зарядка, строевая и физподготовка. У некторых начали вспухать ноги, а кое у кого натирали сапоги. Так появился взвод "Каличей".

Надо сказать, что нас учили так, чтобы мы смогли принять присягу. Остальные вещи, такие как надевание ОЗК, тактика и прочее мы даже и не видели. Оно и понятно, за три недели научить балбесов "плясать под дудку" - нереально.


Строевая подготовка с оружием!

Чуть позже к нам присоединились самарские призывники. По сравнению с ними мы знали и умели уже больше, поэтому они чаще "тупили". Естественно, присутствовало ощущение важности.

23 июня 2007 состоялась присяга. К призывникам, теперь уже воинам, приехали родители и их отпустили в увольнение. Надо сказать, что все выглядели просто супер: нарядные родные, офицеры в парадке, - одни мы, молодое пополнение, были как чушки. У некоторых даже штаны были на заднице грязные от крема для чистки сапог. Короче, хрен его еще знает, для кого это был праздник.


День присяги!

Через два дня нас повезли в подразделения части. Унашей части 55722 есть особенность, она состоит из нескольких подразделений: в Монино, в Пушкино, в Раменском, в Котельниках, на ЦОКе и Переяславль-Залесском. Я единственный попал в Монино из оренбургских. Остальная масса попала в "Пушкино" и "Котельники".

После принятия присяги никаких зарядок, подготовок и прочей муштры не было. Сержанты переключились на второй поток новобранцев, которые прибыли из Уфы и еще откуда-то. Мы, принявшие присягу, теперь назывались "духами" и спокойно чистили бляхи, а те, кому еще предстояло присягнуть на верность Родине звались "запахами". Естественно, мы на них смотрели, как "деды" на "салаг", хотя разница в сроках нашей службы была всего-то 2-3 недели.

Как сейчас помню 25 июня 2007. Все ожидают отправки в подразделение, но пока неизвестно в какое. Говорят, что в "Пушкино" - дедовщина, в "Котлах" - уставщина, на ЦОКе много офицеров, в Переяславль-Залесский не отправляют, а про Монино вообще ничего неизвестно. С утра мы пошли в лес для заготовки березовых веников для бани. Оказалось, что эти веники вместе со мной и еще тремя призывниками едут в Монино.

Я видел, как уезжают все мои сослуживцы по КМБ, потому что в Монино мы поехали самыми последними. И, надо сказать, на душе было погано, потому что расставаться с людьми, с которыми бок о бок пережил трудности довольно тяжело. Веники уехали в "ГАЗеле" раньше нас. Подполковник Кознев решил нам устроить экскурсию, показать Москву. Шел "слепой" дождик. До пос. РАОС нас довезли на грузовике. Там была остановка междугородних маршруток. На маршрутке мы поехали по подмосковью до станции Люблино. По дороге я просто не мог оторваться от окна, разглядывая пейзажи придорожных кафе, проезжаемых нами городков, заводиков и, конечно, московских девушек.

В Люблино я бросил в почтовый ящик оставшиеся письма. Через турникет мы прошли на электричку и сели в вагон. Зелено-желтые ограждения и облицовки Казанского направления московской железной дороги наводили ностальгические воспоминания о доме... Но поезд ехал не в ту сторону...

Электричка остановилась на станции "Перово", а отсюда мы сели на маршрутку до Монино. Жутко не хотелось, чтобы дорога кончилась. Что нас ждало в части, еще не известно, а этот кусочек свободы, глоток гражданской жизни был настолько дорог, что расставаться с ним нехотелось. Осознание того, что я только через год смогу увидеть все это усиливало ощущения... Не знаю, что испытывали в этот момент парни, ехавшие со мной... Думаю, то же самое, потому что любой солдат думает о доме и о свободе...


На фоне казармы!

Маршрутка остановилась в Монино, проехав КПП, охраняемый солдатами. Мы вышли, и первые мои впечатления создались от разрушенного и сгоревшего здания почты. Такое ощущение, что мы попали в мертвый город, заросший лесом. Несколько минут ходьбы, и мы проходим КПП 5 и идем по территории ЦКП ВВС. Вот подходим к зданию казармы и заходим внутрь. Ощущение ожидания того, чего боятся те, кто косит от армии усиливается все сильнее и сильнее. И вот мы входим в роту. На тумбе стоит дневальный, в роте снуют солдаты. Раздается команда "Смирно!" и начинается совершенно другая жизнь, не та жизнь, о которой мы слышим по телевизору, не та, к которой нас готовили на КМБ. Все совсем не так, все по-другому.

Первое, от чего меня отучил младший сержант Антон, после "горячего" приема командира роты, это от уставного обращения к сержантам. Затем, мы увидели в окне, когда подшивались, как воспитывают в 77-ой части за элементы дедовщины офицеры. В голове полная каша! Что здесь происходит, как понять, что делать?

Но время дает ответы на вопросы. Я узнал, что меня хотят отправить на несение дежурства в "яму" (так назывался объект ЦКП ВВС, потому что он находился под землей). Первое, с чем сталкиваешься в начале службы в части, это с какой-то обреченной скукой. Нас неделю не ставили в наряды, присматривались, и мы не делали ничего. И это чертовски угнетало. Я не могу ничего не делать, поэтому мне жутко хотелось поскорее начать ходить на дежурство или в наряды. К счастью, это было неизбежно.

Я помню первый свой суточный наряд. Я и Димка Гилев раскидывали пенку во всей казарме, кроме кубрика, где спали остальные. Мыли все... Мне показалось это чертовски тяжело. Но это был первый и последний раз, потому что после этого я стал ходить на дежурство и там и остался.

И служба потекла однообразно и неторопливо. Дневные и ночные дежурства на телефонном центре, в наряды ходил редко, в столовую не заступал вообще. Помогал командиру роты и замполиту, делал расписание, рисовал стенгазеты. Увольнений не было, поэтому, когда нас брали в гарнизон на наведение порядка или для покупки сигарет, сахара или конфет, мы были просто в восторге.

Впечатлений осталось много. И все они приятные. У меня нет неприятных впечатлений об армии. Всю службу не пересказать словами, как не покидая территории части переживаешь разнообразные чувства. Для меня теперь обычные почтовые письма никогда не станут просто средством связи, потому что я писал их не ручкой, а сердцем, потому что я не смог сдержать слез, когда получил первое письмо из дома, потому что в нашей гребанной армии это было единственное, что связывало меня с той жизнью, которая осталась за забором, обтянутым колючей проволокой. И эта жизнь, вроде бы как и была, но кажется, когда-то очень давно, потому что за месяц происходит столько, что кажется, будто ты всю жизнь живешь в казарме, поднимаешься и ложишься по команде, строем ходишь в столовую и уже не можешь ходит не "в ногу"...

Больше всего в армии я боялся застоя своих мозгов, проще говоря, боялся отупеть. В этом плане дежурство на телефонном центре меня очень сильно спасало. Я люблю технику, люблю что-то налаживать, копаться, искать. На телефонном центре этого было достаточно. Еще там было много гражданских. Это была так же, своего рода, отдушина для меня. Благодаря капитану Клочану, я даже немного подучился: он принес мне литературу, рассказал много интересного про организацию связи, дал возможность почувствовать себя полезным. В этом плане я ему благодарен.

В роте я занимался бумажной работой. Бывало такое, что востребованность моя не давала мне спать после "отбоя" или даже целые сутки. Я делал расписания занятий, которые никому не были нужны. Рисовал стенгазеты каждый месяц, высасывая из пальца материал для колонки "Жизнь роты", потому что в роте жизнь шла согласно распорядка дня, а кому это интересно. Развлечений у скучающих солдат было немного: сотовый телефон с "аськой", который прятался и хранился, как зеница ока и спортуголок в кубрике. А! Еще был ротный компьютер, но он всегда был занят или сломан.

Я считаю, что в нашей роте подобрался отличный контингент. Больше всего мне нравился третий период, т.е. "черпаки", когда мы были "духи". Именно среди них, а не среди своего периода, у меня появились друзья, с которыми общаюсь до сих пор. Они всегда были сплоченнее и дружнее. Я не знаю, какая у них была "духанка", но даже фотографии того периода были необычны, от них веяло сплоченностью, дружбой и оптимизмом. Ни у кого больше таких фотографий не было.


Я и Серега Прима.

Первый, с кем я стал общаться из третьего периода был Серега Прима. Он заступал на дежурство на телефонный центр, и меня ему дали в пару. Он оказался хорошим человеком. В нем не было дедовских замашек, мы с ним общались просто, как друзья. Он мне много помогал. Я ловлю себя на мысли, что под его влиянием моя "духанка" прошла гораздо спокойнее, чем у остальных парней моего призыва. Но он и на год был меня младше. Мне было 24, ему 23, а в таком возрасте осознание, что хорошо, а что плохо уже присутствует. Но не только он был поддержкой для меня во время службы. Колька Хохлов - сержант - тоже был мне как брат. Он был интересен прежде всего тем, что много умел, а что не умел, тому с удовольствием учился. Он рассказывал о своей интересной жизни много, конечно, где-то привирал для краски. Но мне такие люди, как Колька, всегда нравились. Не исключаю, что он повлиял на мою сегодняшнюю жизнь, на мое мировоззрение.


Я и Вовка Арсентьев

Еще хотелось бы рассказать об Володе Арсентьеве. С ним все было сложнее. Он был второго периода призыва и должен был, как "савок" обучать нас "духов". Т.е. все, что делали они, будучи "духами", должны были делать мы. За это я его ненавидел в начале службы. Из своего периода он был самый сообразительный. Но чутье мне подсказывало, что все переменится радикально. Вовка оказался хорошим парнем. Он здорово играл на гитаре. Меня еще в нем подкупало то, что он прошел "учебку". Я знаю по рассказам, что такое "учебка". Я уважаю тех, кто был там, потому что такое испытание выдержит не каждый. Из нас всех он знал об армии больше. В итоге, когда я увольнялся, я не мог уйти из роты не попрощавшись с ним. Я рисковал опоздать на свой поезд, но дождался, когда он придет с работ, чтобы последний раз в стенах казармы пожать его руку и по-мужски обнять его на прощанье.


Тяну полевку в палатку для авиашоу

На срок моей службы выпала годовщина 95 лет ВВС и ВМФ. По этому случаю в Монино проходило шоу авиатехники. У нашей роты была не хитрая задача. Нужно было построить беседку для наблюдения и организовать туда связь. Вот мы и пахали там на жаре. С Примчиком тянули полевку от беседки до распределительного телефонного шкафа под руководством капитана Клочана. Как мы только его ни тянули: под землей, по деревьям, по заборам... Кабель проходил вдоль территории музея Военно-воздушных сил, так что мы немного полазили по самолетам, пофотографировались.

Сам праздник нам был интересен только потому, что это был повод выйти из казармы, посмтореть на людей. Фигуры высшего пилотажа мы видели пока колотили беседку. Народу было просто уйма! Приехали кто-откуда. Фотографировали, снимали. А мы валялись на траве в тени возле "ЗИЛа" три Сереги: Тафинцев ("дедушка"), Примчик ("черпак") и я ("душок"). Когда Примчик куда-то отлучился, подошел какой-то бывший ПВОшник и задарил нам 100 рублей. Это было очень к стати: в армии и 10 рублей - это деньги :0)


Убираю снег на плацу.

Зимой мы подыхали на плацу. Нет, не тренеровались, а чистили снег. Если сравнивать нас с соседствующей с нами 77-ой частью, то у них личного состава в 3 с лишним раза больше, плац в 3 раза меньше, да еще и техника есть. А у нас даже лопаты горбатые были. Бывало, что мы даже не успевали чистить снег, как он снова падал. За весь день упахивались так, что бушлат можно было выжимать. Это хорошо, если полдня попашешь, а вторую половину готовишься к дежурству или идешь на дежурство. Бывало, что весь день без отдыху двигаешь снег и закидываешь его на кучу, которая уже раза в два выше тебя... Снежная зима в тот год была...

Кстати, про Новый год в армии. Не помню, по сколько уж мы скинулись, но накупили всего достаточно. Целый день вся рота резала, чистила, мешала месила салаты. Примчик и я пошли в столовую готовить курицу. Это было что-то! Я такого количества тараканов не видел никогда! Не было живого места, куда можно было поставить кастрюлю. Ковер из тараканов просто двигался на стене. Мне стало понятно, почему столовая называется "шняга" и я прочувствовал всю глубину слова "фаршма".

Как и положено, все постирались, подшились, погладились. Все с нетерпением ждали праздника. В комнате досуга, где были накрыты столы, стояла хорошая такая большая сосна, украшенная игрушками. Не о какой выпивке речи быть не могло.

Как велит долг патриота, мы держали бокалы с соком, стоя за столом, пока В. В. Путин читал свою предновогоднюю речь. Чуть ли не по стойке "смирно" мы слушали гимн РФ, а потом по НТВ начался концерт, не концерт, а одна сплошная эротика. Ну, зачем же такое показывать, ведь обиженные женским вниманием солдаты могут смотреть это.


Новый год в армии.

Спать нас отправили в начале второго. 77-я часть еще на улице фейерверки пускала и песни пела. Да и вообще, все праздничные 10 дней рота была заперта на ключ, потому что отцы-командиры боялись, что мы добудем огненной воды и порядку придет конец. От этой всей дури меня спасали дежурства на телефонном центре. Звонков было немного, все было празднично и тихо.

Тот, кто будет читать мои воспоминания, наверняка захочет узнать, как у нас было с неуставными взаимоотношениями. Я признаюсь честно, было. Худо-бедно традиции исполнялись. Свои "духанские" полгода мы тянули "сотку", нам нельзя было улыбаться, мечтать о дембеле, нашими друзьями были ведро и тряпка. Сон был недолгий, но крепкий. Мы даже узнали, что человек обладает скрытыми физическим возможностями, когда его вежливо попросят. Для нас было нормально отжаться пару-троку сотен раз за вечер, присесть с блином раз пятьсот, подтянуться раз сто, половить бабочек, походить гуськом, пострелять из пулемета и многое другое. Некоторым даже удавалось засыпать стоя на тумбе. И много еще чего, что в обычной жизни кажется невозможным. Это все было, но без этого нельзя, это понимаешь по ходу службы. Если ты ломался, ты остаток службы был "духом", если ты выдерживал, ты так же поступал с молодыми, потому что их как-то нужно воспитывать.


"Духи" пашут, "деды" отдыхают.

Но были и, на мой взгляд, совершенно замечательные моменты в этой дедовщине. Например, "полтинник", день, когда "духи" и "деды" меняются местами. На полном серьезе и без обид. "Духи" могли заставлять "дедушек" делать все, что им не свойственно, даже могли их бить. Никто на это не обижался, все прекрасно понимали, что это нормально. "Полтинник" наступал тогда, когда оставалось пятьдесят дней до приказа об увольнении. Есть еще "сотка". Это период в течении ста дней до приказа, когда "дедушка" не ест масло, а отдает его своему "духу", а тот ему подписывает на хороших сигаретах две цифры, одна - количество дней до приказа, вторая - количество дней до дома. Конечно, все затраты ложатся на плечи салаг.

Так как я служил всего лишь год, то первые полгода я жил по всем законам "духанки", а потом просто дослуживал свой оставшийся срок без напрягов. Я не стремился к тому, чтобы мне тянули "сотку", чтобы у меня были свои "духи". Мне достаточно было свободы. И каждый день приближал меня к той долгожданной дате, тому событию, когда я покину часть навсегда, но не забуду об этом никогда. В последнюю ночь, я сидел в интернете, искал адреса фирм, занимающихся пуско-наладко и автоматизацией в Москве. Хотел поискать работу там, возможно, остаться. Я просидел до часу ночи и каково было мое удивление, когда подойдя к своей шконке, я обнаружил, что она заправлена для "дембеля".

Есть такая традиция, когда "дембель" ночует последюю ночь, "духи" должны сделать так, чтобы ему спалось плохо. На панцерку стелят покрывало без матраца, ложат блины от штанги, диски от гантелей, в подушку кладут устав, забирают теплое одеяло. И ты должен в этом металлоломе проспать всю ночь.

Я понял, что меня провожают по традиции. Это приятно. Спалось мне, конечно же плохо. И железки здесь ни при чем. Осознание того, что покинешь роту, ребят, с которыми съел пуд соли, дается нелегко. Такой дружбы, как в армии не бывает на гражданке, это вам расскажет любой, кто служил. Но ты этого дня ждал и ждал очень долго.

Утром все по распорядку. А к обеду я переоделся в "гражданку" и пошел с замполитом по магазинам, чтобы купить сладостей и чаю. Так принято уходить...

Все кто был в роте, подходили и пили чай с печеньями и конфетами. Даже дневальные и офицеры. После чая все курят сигареты, которые купил "дембель". Я сам так провожал и знаю, как радуешься за человека, который уходит, и ничего уже не хочется делать, все не в руку, грусть на душе какая-то. А тут сам уходишь.


Я за 6-м КПП.

Вся рота на взлетке, у меня в руках сумка. Я смотрю в их лица и мне тяжело сделать шаг за порог. Это как прыжок с парашютом: пока на земле, думаешь, что легко, а когда осталось-то сделать несколько шагов, ноги отказываются идти. Слезы сами собой появляются на щеках и нет таких слов, которые могли бы передать то, что испытываешь в эти минуты. Здесь остается часть твоей жизни, часть твоего сердца. Но нужно идти...

Меня провожал старшина. Он сел со мной в газель на той самой остановке, куда я приехал год назад, как в неизвестность. Теперь я уезжаю отсюда, пройдя путь взрослого мужчины. Даже не о чем поговорить с человеком, когорый тебя гонял весь срок службы. Просто едешь, просто смотришь в окно... А за окном теплый майский день. На Горьковском шоссе колонна военной техники. Это дивизия Дзержинского движется в сторону Москвы. Я смотрю на ребят из окна и знаю, что они тоже хотят домой, но еще не время. Настанет черед каждого, ведь, как говорят в армии, дембель неизбежен.

Комментарии: